?

Log in

No account? Create an account
тема

snumri

канатоходцы едят мясо кошек, чтобы не переломать себе кости

megalomaniac in shavasana


тема
snumri

сбой матриц

СБОЙ МАТРИЦЫ

неизвестный лежит рядом голый и говорит:
я бы хотел от себя избавиться,
быть разломан медведем, гопотой избит,
укушен ядовитой женщиной в страстном танце.

я лежу с неизвестным в неизвестностьме,
и мне скучно от каждого в животе бурчания,
иштар разворачивается во мне,
выходит на кухню, ставит чайник,

возвращается, а там лежит голый мужчина и говорит:
я бы хотел от себя избавиться,
гопотой быть поломан, ядовит-избит
медведем (тут что-то трескает и шуршит –
у реальности, очевидно, сбой матрицы).

иштар выбегает во двор, и из-за угла
выходит бомж петр с отрубленным пальцем,
бегло здоровается ("дела, дела")
и в стене чебурашечной расворяется.

иштар заходит в трамвай, и с места кон-
дуктора встает бомж петр с отрубленным пальцем,
плюет густо на пол, и вагон
растворяется в полете его слюны (сбой матрицы).

иштар лежит с голым бомжом петром,
("пусть я – йоко оно, а он – леннон")
и каждый его искрящийся электрон
выбивает по пикселю из вселенной.

бомж петр ставит чайник, нарезает чай,
и вдруг нечаянно от себя избавляется!
нож, режущий чай, отскакивает от плеча
и отрубает последний палец.

тема
snumri

шрамы

откуда эти шрамы?
- уронил на себя суп;
- прожег сигаретой по подростковой синьке;
- играла на стройке и прыгнула в жидкий мазут;
- помню только папины руки и мамины крики;
- хотел выйти в окно, но просто разбил стекло;
- вырез'ал чье-то имя на стопе от скуки;
- спускалась в подъезде, и лодыжку свело;
- в нулевых ВСЕ резали руки!
- получила от друга куском кирпича в висок;
- бежал за трамваем, думая, что успею;
- думал, забуду ее, но не смог.
- запутался в юбке и рухнул на батарею;
- любила мальчика, а он кинул бомбочку в капюшон;
- не заметил дорожного сбоку знака;
- просто хотел, чтобы стало небольно, чтобы хорошо;
- а это? это просто ветрянка.
- прыгала с трамплина;
- укусил паук;
- кинул в костер спрей против комаров;
- чайник упал из дрожащих рук;
- попросили подтверждение делом слов;
- бежала с горы встречать папу вниз;
- надо было куда-то воткнуть нож, решил в себя.
- неудачно сплясал на столе стриптиз;
- это ничего, это он любя.
- схватила утюг, пока гладила (зачем?) шторы;
- вырез'али аппендицит по ошибке дважды;
- просто резала помидоры;
- а этот? этот... да так, неважно.

как тень от скрытого в морщинах храма
тени смерти страшней, но все же слаще,
так любой гладкокожий без единого шрама
- не
нена
ненасто
ненастоящий.

тема
snumri

КАК ВЫГЛЯДЯТ ЛЮДИ С ИХ СЧАСТЛИВОЙ СТОРОНЫ

иисус
(но, наверное, и заратустра, и будда)
говорил, что проще всего любить хороших счастливых людей,
как будто
он сам не видел таких!
а их
полно –
счастливой своей стороной
повернувшихся!
так они становятся еще четче и резче,
и поворачиваются всегда ВНЕЗА-
ПНО, обнажая свое счастье бесстыдно в лицо в глаза!
(я видела, это жуткое зрелище)
ЧЕТЧЕ РЕЗЧЕ

этот размахивает руками, обязательно руками
в воздухе уже четыре, восемь
танцующих, как мать-Кали
на черепах
НА ЧЕРЕПАХАХ
(я пытаюсь ни одним мускулом страх
не показать от этих множащих-
ся рук)
аж кожа трещит!
и вслух
кто-то начинает ворочать ртом
очень влажно, ловко, потом
губы выворачиваются и выплевывают слова
выташнивают,
(но и это не самое страшное)
потом эти губы
вдруг
растягиваются,
будто готовясь к сырому рыку
(они называют это улыбкой)
а щеки (казалось бы! невинные щеки!) наливаются кровью
(внимание! не повторять в домашних условиях!)
лицо поплыло, 147 мускул,
и рот вдруг выкашливает сатанинскую музыку,
лает вульгарно, растеряв остатки приличия,
разбрызгивает слюну, кричит,
ЧЕТЧЕ РЕЗЧЕ НЕЗАБОРЧ-РЕЧИ
лицо ломается, морщины рвут его,
рот кривой визжит в трансе, будто бы
шаман угостил мускатным
орехом.
(они называют это смехом)
размахивает руками, особенно руками!
на черепахах все пляшут – геката, иштар, кали
ворочает скользким ртом, выташнивает звуки-речи
ЧЕТЧЕ РЕЗЧЕ
(не советую, короче. жуткое зрелище)
(проще всего любить вещи)

тема
snumri

отложенное до папиного др

31.01.1989/31.01.2014
я еду на санках, отец тащит меня!
папа, постой, я забыла дома ключи
от квартиры, которую я, скрыва-
я, буду снимать через N лет с чужим мужчи-
ной. еду на санках, әти мине өстәри!
әти, көтеп тор, гафу итергә буламы
мине? хотя какое прощение, я же ди-
тя советской укачивающей зимы.
я еду на санках, отец тащит с трудом.
папа, постой, я забыла оплатить интернет.
какой интернет в восемьдесят восьмом?
может, где-то и есть, но в моем татарстаНЕТ.
едем на санках, сквозь сумрак района летим,
папа, нельзя ли скорее, у меня совещание в час!
и потом одни совещания до шести
вечера (через пять лет идти в первый класс).
я еду на санках сквозь метелевый коридор,
папа, постой, я ещё тебе не сказала,
что буду плохая, пьяная, буду стор-
чавшись валяться в ожидания зале вокзала.
чанада каядыр барам, әти мине
бөтен көче белән өстәри алга,
труп замороженного кота бесконе-
чно останется в тех снегах.
папа, стой, давай сделаем снегови-
ка, давай выроем в свежем снегу могилы,
ляжем в них, и постараемся делать вид,
будто ты ещё жив, а я ещё не убила.
папа стой, давай льдом эту горку зальём,
ляжем в могилы и будем над смертью смеяться,
холодно стало, папа, ну что пойдём?
я ушла, папа остался.
санки остались, кот остался, могилы, горки, ночи, санки, снеговики, метели, дворы, санки, микрорайоны, санки.

тема
snumri

оргсинтез (2010)

звонок.
за дверью люди, пришедшие с миром, в упор
стреляют восемь раз мимо
и дважды осечка, девочка
поставила свечку
заупокой мне, а сама не помнит даже, как меня звали,
я видела, как вы все умирали -
кричит и плачет, а мальчик ее дрочит на дешевый фильм, снятый в подвале,
и ему неважно, как мы умирали, и чей смех за кадром,
и что аэродром скоро опустеет,
и что в январе рано темнеет,
а она одна из храма в тьму мира безфонарного,
в тишину пустого аэродрома,
ещё минут десять - и дома,
но кто-то незнакомый уже рядом, он хочет любовь подарить миру,
у него много любви в пузырьке эфира
и он сплевывает карму с кровью
и ищет с кем поделиться любовью,
и девочка очень кстати ему -
подари любовь ближнему своему,
а она близко за десять шагов уже и уже можно бесспорно,
а ее мальчик смотрит детское порно
и плачет от жалости и кончает,
а девочка любовь получает
от незнакомого гражданина в одной из темных арок улиц города,
а потом будут говорить гордо,
что мол любовь – это свет, и вы на него молитесь,
а на горизонте-то не любовь горит, а оргсинтез.

Казань, 2010

тема
snumri

случай на кладбище

некуда было пойти – пошли на кладбище, и, может,
надо было за гаражи просто, но вот стоим красивые у ворот,
очень живые стоим до невозможности, дрожи, и под кожей
что-то шумит, ворочается, течет.
в руках пирожок с кремом – и это тоже
что-то значит, детерминирует, задает:
поливая жиром могилы, пироже-
ное тает вниз; рукавом вытирая рот,
мой друг петя хватается за муладхару
мою (он на заводе работает и научился там)
у него цветные шнурки, гитара
и четыре аккорда (Em, Dm, C и Am)
и нам достаточно! нам девятнадцать!
или четырнадцать (я забыл-
а), и за чакры тайком хвататься –
для нас достаточный ещё смысл.
смотри, кого-то хоронят! – кричит петя
в восторге, – пойдем, надо тоже проститься!
и мы бежим, капая жиром, ветер
раздувает наши живые лица.
и моё пытается найти маску скорби –
но когда меня просят скорбить, я смеюсь, что не
нравится обычно просящим, и я обе
руки кладу на лицо и сразу скорбне-
ю. плачущие когда-то, молчат в бессилии
теперь (все ещё слегонца скорбя),
ветер рвет лицо, и я вижу в могиле
завернутую в простыню себя:
завязанный тряпкой рот, третий
глаз под монетой, цветы
отсутствуют (не положено) "это же я, петя!" –
шепчу, он кивает – конечно, ты!
я не то, чтобы удивлена сильно
(кому, как не мне, меня хоронить), в яме
я могильная пахну шампунем, сине-
ва кожи еще не дырявой червями
из закончившейся динары светит
в незакончившуюся, и треснет голос,
когда я скажу – пойдем, петя,
я рановато пришла, вернусь в другой раз.
и мы ушли, и прошли годы, петр умер
первый, а я забыла, что это было,
и что надо вернуться, но раз надо, вер-
нусь, приду плюнуть на свою могилу.

тема
snumri

отложенная до маминого дня рождения

Было так. Закутываясь в метель,
метеорами мчатся чёрные точки
прохожих, вырывая важное из нигде,
вырывая люблю из спокойной ночи,

и что есть мочи

город гудит,
гудит как гад,
как гадалка надвое расколола
твой образ в стакан, и N дней назад
он сошёл, покачнувшись, к чертям с престола,

стек, как тушь с лица,
как стеклянный пар:
"мы закрыты, зайдите после обеда",
нервно вытек весь, как белок яйца,
уничтоженного яйцеедом,

и тут же следом

город мычит,
мычит как мы
мычали когда-то, пытаясь звуки
вызволять из словесной тюрьмы
из тьмы
смыслов и бед и смертей и руки

твои

в пятнах от старости, шрам (ожог),
четыре неровных и один ровный ноготь
помню только на ощупь. и хорошо
это лучшее, что можно помнить.

в пятнах от старости, от любви,
а вокруг, как пряжа, намотан комом
город: движение, фонари,
провода, и кто-то всегда есть дома.

НЕТ ДОМА

город ревет
дрожит, кричит,
город унесли, предали, разломали,
город взбешён, и вернув ключи,
ночует бомжом на жд вокзале.

город ревет
плачет хрипит
разбившись уже, тем, что был, не будет
в городе на каждой улице, в доме, на этаже
чужие люди
ЧУЖИЕ К ЧЕРТЯМ ЛЮДИ

и им не будет
ничего за это, за жизнь, за то
что они ничего о тебе не знают,
за то, что за дверью два года висит пальто,
и никто его не надевает.


Было так. Закутываясь в метель,
в никуда ниоткуда тянулась нить
незнакомых абстрактных чужих людей
в городе, который продолжил жить

тема
snumri

про близость и лифты и религиозные особенности

как эффект на воде от камушка,
меня догоняют мертвые вещи – близость,
или как за меня испугалась бабушка,
когда я детстве перекрестилась
при ней, и она ещё долго дулась
из угла своего дивана:
нахваталась на мутных улицах
от православных.
меня догоняют, а я убегаю по лест-
нице, но там нет моего этажа,
нет квартиры, не тот подъезд,
не тот город, не та держа-
ва, но тело моё, и далеко
внутри него какая-то часть блёкает.
меня догоняет близость к ко-
му-то, как смерть, далёкому.
в ужасе забегаю в лифт, и ту-
т нет с цифрой мне нужной кнопки!
лифт везёт меня в пустоту
экспрессом без остановки.
но она все равно догоняет
скоростною дорогой млечной,
культом личности заменяя
культ вечно-
сти. как в ломке свою ушедшую
догоняет криминальный авторитет,
меня догоняет бешено
близость к тому, кого нет.
отражаясь в плёнке на стылом чае
и россыпи 👽🌚🌈💙☠️🐉 в телефоне,
близость меня догоняет
и не/может быть/догонит.

тема
snumri

гололед

эта история дома улицы,
в подвале его живут короли
бомжей и их принцы, и паркуются
во дворе космические корабли,

дом обычный, панельный, сталинка,
тринадцать подъездов, одиннадцать этажей
на этаже по четыре квартиры – трехкомнатная, две двух и маленькая
совсем, итого семей триста, если считать бомжей.

в самой маленькой отец входит в комнатку
и говорит – я люблю свои деньги, деньги свои люблю,
и замыканий пространство так коротко,
что налезет даже самому младшему королю.

плачет сестренка - ей тесно в комнате,
тесно в коже же, зовет бога
только боги все в соседнем городе
на тренинге "как наебать двуногих -
десять шагов от роддома до морга"

входит бабуля – будешь бублики?
бублики будешь, бабуля, ешь
ешь кому говорят, а ты только что из республики
Татарстан получил очпочмака три и бэлеш

плачет сестренка - ей скучно в комнате,
в полной темноте без любви
знает она на вчерашнем опыте,
какие на ощупь бомжовые короли

кот очень занят, но рассмотрит все жалобы
все порешает - на то он и кот,
но кто-то сидит за плечом и жалобно
просит его подышать в перископ

и плачет сестренка - ей шумно в тесноте,
места в комнате не найти,
всё бытие - ничто, все короли не те,
а у принцев космических карантин

входит тетя в латах латексных
закованная в свой уют
смерть, скопившаяся под глазом,
не любит, когда ее сильно трут

плачет сестренка - ей душно в комнате,
просто отойди, не дыши
пишет кому-то эмоджи с котиком
она зовет по японски их, эмоджИ

входит мать суровая: кто намусорил
кто мне в ногу выстрелил и зачем
и уезжает в травмпункт на лендкрузере
космическом с засосами на плече

плачет сестренка - ей страшно в комнате,
тесно в темноте, бога зовет
только боги в соседнем городе
а обратно не выехать – гололед

тема
snumri

боль овец

БОЛЬ ОВЕЦ
Вчера искусственный интеллект научился чувствовать боль овец,
а я помню, как в комнату вошел перед сном отец,
в те времена еще никто не умел определять боль по глазам,
были в моде искусственные цветы и тугой кожзам,
мотоциклы с коляской, место встречи между этажами, быть бритым,
и ни в коем случае нельзя ни о чем говорить открыто
было тогда.
газированная вода, много пуха (жгли зажигалкой), пыльное лето,
потом застрелили в квартире внизу соседа,
через 15 лет нашла его в википедии на странице Хади Такташ,
странно, что восьмовскими изрисован был весь этаж,
весь подъезд, весь дом и микрорайон,
если глава Хади Такташа почему-то жил в нем.
но повсюду были восьмерки с короной, шестирукая кали и богиня мать.
жаль, подъезд однажды покрасили, а восьмовские перестали
рисовать.
это было, когда папа вошел в комнату перед сном ночью,
но я не помню, зачем, и говорил ли он что-то или молча
стоял в дверях, и я почти не помню его лица и голоса.
это было, когда мы с олей перекисью жгли волосы,
когда сначала все носили клеши, а потом резко бриджи,
когда неловко было к родителям подходить ближе,
чем на расстоянии хлопка по плечу с вытянутой руки,
выйти на берег и идти обратно к устью реки
не положено, надо плыть и помнить, или забыть и плыть,
мама тоже вошла и стояла, я росла и хотела себя убить,
и думала, что ничего никогда не кончится, или хотя бы начнется снова,
в тот год мой сосед утверждал, что придумал слово
"понтово" и может дотянуться ртом до своего члена (я не поняла зачем). еще помню воду
в банку ставили перед телеком (с шаманом в нем) и прихода
ждали, запах шипра, вкус ментоловых сигарет,
я зачем-то все это дерьмо помню, а их голоса нет.
растворяются силуэты в дверях комнаты, ну и ладно.
я вас однажды забуду совсем
и выдумаю
обратно.