тема

snumri

канатоходцы едят мясо кошек, чтобы не переломать себе кости

megalomaniac in shavasana


Previous Entry Share Next Entry
тема
snumri

чаепитие

Проснувшись однажды утром после незапомнившегося сна, Утопия Ивановна вспомнила, что в детстве ее изнасиловали. Воспоминание, которого не было в ней с самого момента трагедии, теперь крепко сидело над животом, обвивало ребра и отравляло все граничащие органы.

Утопии Ивановне было 29 лет, поэтому ей надо было на работу, на работе надо было сдавать трипаносомы на анализ, и этот вторничный момент возвращения блудной памяти был очень некстати. Некстати, потому что на работу Утопии уже не хотелось, ей хотелось лежать в позе эмбриона в темном влажном месте, а лучше обратно стать эмбрионом, а лучше вообще никогда не становиться. Перед глазами ее постепенно раскрывались все загадки ее жизни – почему она так боялась темноты, почему не любила смотреть в ванной на свое непокрытое тело, почему ей была отвратительная вся культура секса еще до того, как ввели принуждение к целомудрию.

Утопия была неглупой, и ей сразу стало довольно очевидно, почему память вернулась вот так внезапно: вероятнее всего насильник использовал один из самых дешевых режимов очистки, который блокирует воспоминание в голове ровно на двадцать лет. Этапы выхода из очистки тоже были предсказуемы – в учебнике по социологии им посвящалась целая глава, и Утопия знала, чего ожидать – пока еще сырая и незрелая, за сутки память о моменте сформируется полностью, и не останется тех мутных пятен, что еще стояли перед глазами, если их закрыть, все детали встанут на свои места, и стоя будут аплодировать такому долгому терпеливому ожиданию, пока момент не влепится в жизнь Утопии, в которой еще вчера для него не было места, сделавшись сам этой жизнью, изменив ее цвет, запах и главное вкус.

Известно (по тем же учебникам по социологии, но за девятый), что если добавить в пиалу меда каплю дерьма, то вся пиала превратится в дерьмо. Известно также, что у отдельных девиантных социальных групп капля меда, добавленная в пиалу дерьма, превращает всю пиалу в мед. Утопия к этим социальным группам не относилась – на втором курсе она встречалась полтора месяца с дзен-буддистом Кешей (еще до запрета религий), который позже узнал, что имеет шаманский корень утха в пятом или даже девятом колене, примкнул к шаманам, взял шаманское имя Кууошньямтива, означающее красивый барсук, пробегающий через холм, и уехал в Омск, чтобы научиться впускать онго. Это было самое близкое расстояние, на которое Утопия приближалась к социальным группам, превращающим пиалу дерьма в пиалу меда.

Поэтому сейчас вся ее пиала, которую она бережно в течении всей жизни пыталась оберегать от всякого дерьма, вдруг оказалась в нежданной опасности. Смеявшаяся над Кешей-Кууошньямтивой, уехавшим добровольно за границу Великого Татарского Конгломерата (сокращенно ИГО), теперь Утопия рисковала сама быть высланной в места еще более пугающие и волнующие – измазанные насилием женщины грозили отравить собой медовую пиалу населения Ига, и отправлялись в татарские колонии, где разврат, еще не полностью искорененный, был в целом пусть и порицаем, но допустим.

Утопия с грустью выглянула в окно, на придворную мечеть. Квартира ей осталась от родителей, а они выбирали ее так, чтобы обязательно балкон, чтобы на кухню влезал стол, а во дворе – мечеть. Сейчас проблемы с последним пунктом не возникло бы, но тогда пришлось поискать. Первые десять лет балконом и кухонным столом пользовались все, а мечетью только папа. Через десять лет мечетью пришлось начать пользоваться всем – зато за столом посидеть времени не оставалось – попробуй совмести пятиразовый намаз с двенадцатичасовым рабочим днем.

Намаз! Утопия вспомнила, что с этим незапланированным изнасилованием пропустила время утренней молитвы. Сначала стало жутко страшно, а потом сразу отпустило – будь что будет, либо уж вышлют сразу в колонию, либо... либо что? Попробовать сохранить свою пиалу от какашек? Но ведь есть свидетель – насильник, образ которого все еще был заблюрен. И он то знает, что ставил таймер на 20 лет, пусть тогда и опасаясь наказания для себя, теперь по дефолту невиновный, навечно амнистированный, мог одним словом испортить всю ее жизнь.

Утопия выбежала на улицу – не опоздать хотя бы на работу, иначе заподозрят, вычислят... Ноги начали вязнуть еще в подъезде – она еле выковырила свою ногу из ступеньки, ботинок прочно остался в лестнице. В одном носке через двор к остановке – быстрее, возвращаться времени нет! Но и дворовая могучая земля, и коварный своей шершавостью асфальт затягивали ее в себя, заставляя выковыривать каждую ногу чуть ли не по минуте, липнуть в этом дерьме и руками, вязнуть. Вскоре стало очевидно – они уже знают, ей не суждено добраться до работы.

Почти докарабкавшись до остановки, Утопия вдруг уперлась руками во что-то твердое, в какую-то прозрачную преграду, отзывающуюся глухим звоном на ее отчаянные удары. Она пыталась пробить ее, пыталась найти лазейку, выход, но вскоре обнаружила, что ползает по кругу – невидимая стена описывала круг почти по периметру двора, исключив из себя подъезд, остановку – любые пути отступления, оставляя Утопию Ивановну наедине с затягивающей в себя липкой жижей. Забраться на нее и пытаться перелезть было невозможно – она будто бы расширялась от центра, и Утопия соскальзывала в ее середину, все глубже завязая в дерьме.

В силах ли я превратить все это дерьмо в мед? - мелькнула у нее в голове мысль, – достаточно ли во мне самой меда, чтобы стать решающей каплей? Может быть осталось немного еще от Кеши-Кууошньямтивы, зачем я его тогда бросила?
А если и в силах, что изменится? Из пиалы я не выберусь, так же и утону в липкой жиже, просто без вони, ароматно.
А какая нахрен разница в чем сдохнуть, – вдруг радостно поняла Утопия, и это стало ее последней мыслью.

Пиала прилипла к клеенке, отодралась с усилием, Кууошньямтива вытащил из меда какое-то насекомое, уже недвижимое, обтер палец о халат и продолжил пить чай.

?

Log in

No account? Create an account