тема

snumri

канатоходцы едят мясо кошек, чтобы не переломать себе кости

megalomaniac in shavasana


snumri

[sticky post]привет!





даCollapse )

тема
snumri

ВРЕМЯ улыбаться бомжам

зажевало штанину в цепи велика –
не упала, потому что дерзкая, как америка,
потому что ловкая, как ютубовские упражнения для спины,
только штаны порвались, только жаль штаны.

предложили в два раза больше работы без повышения – согласилась,
потому что сабмиссивная, как россия,
потому что рисковая, как британия,
и по венам татарским течет страдание,

и вытекает утром наружу: мерзну, болит всё,
даже страдающий средневековец был бы потрясён,
а мне приходится вставать и жить жизнь, призрачно, как словения,
не принесла вчера облегчения

даже еда – вышла поесть, и на углу бомжи что-то невнятное попросили,
не улыбнусь бомжам, потому что хищная, как россия,
и уже всем все давно понятно вроде бы,
но я знаю людей, кто все еще любит родину.

и я тоже ее люблю, у меня там была волга,
был прах кота развеян и, говорят, нигде лучше нет творога,
и еще говорят, что где творог хороший, там и дом,
но я невнятная, как речь бомжа, мне и здесь норм.

и! почти каждый день теперь публикую стихи сюда: https://t.me/bestlen

тема
snumri

старая верба из 2010 – версия 2017

У человека в душе дыра размером с Бога, и каждый заполняет её как может. (Ж-П Сартр)

кошка по имени верба свернулась в клубок и спит во мне,
а я люблю котов.
лето, связав петлю, сошло со стола, хотя я не готов
проходить каждый день в метро сентября сквозь грубый металло-
искатель, пытаясь сберечь в щелях тела тепло – его мало
и так во мне. и вокруг.
умножая кожный мороз, мой вообр. друг
жан поль не берет трубку, не читает сообщ, не выходит в инет,
может его вообще больше нет?
или он захлебнулся слюной корчащегося в припадках лета?
тогда я, тяжело вздохнув, переношу его на конец недели.
между тем, люди вконец охуели,
и я лёг на лестничной клетке в беззвездном хостеле, обвел себя черным мелом,
чтобы первые тридцать лет никто не заметил,
а потом руками взмахнул, завернул в пакетик
мусорный, выписал на листочке с кружочком от кружки свидетельство о неде-
йствительной более смерти
(трюк, чтоб стать самым бессмертным на свете,
рассыпаться на детальки лего,
и вместить в себя всю пустоту
снега).
ведь зима не терпит неподготовленных, невыпотрошенных до предела,
только таким достанется любовь ее бело-
го как яйцо тела,
(я тогда еще ела
яйца), а по четвергам и средам
внутри меня сидит сартр, жжет газеты,
жить старается, поет регги
и в нужные моменты прикрывает мне веки,
превращая приступы никтофобии в объятья никтофилии,
и понятно одно: зимой нельзя жить в россии,
или можно, но хотя бы уехать в тайгу, удочериться шаманом,
заняться чем-нибудь основательным: управлять большим синим краном,
стать наконец дальнобойщиком, изъездить все страны
на букву м: мексику, может тибет, стать странным,
перестать быть странным,
прогнать кошку вербу, написать и сжечь три романа,
но главное залить в термос чай с коньяком, по карманам
расфасовать пирожки в дорогу:
дорогой Жан-Поль Шарль Эмар Сартр,
- бомжа у костра спросить строго,
вы видите? моя дыра в душе черная, как лунный кратер,
и вмещает еще много
помимо бога.

тема
snumri

сбой матриц

СБОЙ МАТРИЦЫ

неизвестный лежит рядом голый и говорит:
я бы хотел от себя избавиться,
быть разломан медведем, гопотой избит,
укушен ядовитой женщиной в страстном танце.

я лежу с неизвестным в неизвестностьме,
и мне скучно от каждого в животе бурчания,
иштар разворачивается во мне,
выходит на кухню, ставит чайник,

возвращается, а там лежит голый мужчина и говорит:
я бы хотел от себя избавиться,
гопотой быть поломан, ядовит-избит
медведем (тут что-то трескает и шуршит –
у реальности, очевидно, сбой матрицы).

иштар выбегает во двор, и из-за угла
выходит бомж петр с отрубленным пальцем,
бегло здоровается ("дела, дела")
и в стене чебурашечной расворяется.

иштар заходит в трамвай, и с места кон-
дуктора встает бомж петр с отрубленным пальцем,
плюет густо на пол, и вагон
растворяется в полете его слюны (сбой матрицы).

иштар лежит с голым бомжом петром,
("пусть я – йоко оно, а он – леннон")
и каждый его искрящийся электрон
выбивает по пикселю из вселенной.

бомж петр ставит чайник, нарезает чай,
и вдруг нечаянно от себя избавляется!
нож, режущий чай, отскакивает от плеча
и отрубает последний палец.

тема
snumri

шрамы

откуда эти шрамы?
- уронил на себя суп;
- прожег сигаретой по подростковой синьке;
- играла на стройке и прыгнула в жидкий мазут;
- помню только папины руки и мамины крики;
- хотел выйти в окно, но просто разбил стекло;
- вырез'ал чье-то имя на стопе от скуки;
- спускалась в подъезде, и лодыжку свело;
- в нулевых ВСЕ резали руки!
- получила от друга куском кирпича в висок;
- бежал за трамваем, думая, что успею;
- думал, забуду ее, но не смог.
- запутался в юбке и рухнул на батарею;
- любила мальчика, а он кинул бомбочку в капюшон;
- не заметил дорожного сбоку знака;
- просто хотел, чтобы стало небольно, чтобы хорошо;
- а это? это просто ветрянка.
- прыгала с трамплина;
- укусил паук;
- кинул в костер спрей против комаров;
- чайник упал из дрожащих рук;
- попросили подтверждение делом слов;
- бежала с горы встречать папу вниз;
- надо было куда-то воткнуть нож, решил в себя.
- неудачно сплясал на столе стриптиз;
- это ничего, это он любя.
- схватила утюг, пока гладила (зачем?) шторы;
- вырез'али аппендицит по ошибке дважды;
- просто резала помидоры;
- а этот? этот... да так, неважно.

как тень от скрытого в морщинах храма
тени смерти страшней, но все же слаще,
так любой гладкокожий без единого шрама
- не
нена
ненасто
ненастоящий.

тема
snumri

КАК ВЫГЛЯДЯТ ЛЮДИ С ИХ СЧАСТЛИВОЙ СТОРОНЫ

иисус
(но, наверное, и заратустра, и будда)
говорил, что проще всего любить хороших счастливых людей,
как будто
он сам не видел таких!
а их
полно –
счастливой своей стороной
повернувшихся!
так они становятся еще четче и резче,
и поворачиваются всегда ВНЕЗА-
ПНО, обнажая свое счастье бесстыдно в лицо в глаза!
(я видела, это жуткое зрелище)
ЧЕТЧЕ РЕЗЧЕ

этот размахивает руками, обязательно руками
в воздухе уже четыре, восемь
танцующих, как мать-Кали
на черепах
НА ЧЕРЕПАХАХ
(я пытаюсь ни одним мускулом страх
не показать от этих множащих-
ся рук)
аж кожа трещит!
и вслух
кто-то начинает ворочать ртом
очень влажно, ловко, потом
губы выворачиваются и выплевывают слова
выташнивают,
(но и это не самое страшное)
потом эти губы
вдруг
растягиваются,
будто готовясь к сырому рыку
(они называют это улыбкой)
а щеки (казалось бы! невинные щеки!) наливаются кровью
(внимание! не повторять в домашних условиях!)
лицо поплыло, 147 мускул,
и рот вдруг выкашливает сатанинскую музыку,
лает вульгарно, растеряв остатки приличия,
разбрызгивает слюну, кричит,
ЧЕТЧЕ РЕЗЧЕ НЕЗАБОРЧ-РЕЧИ
лицо ломается, морщины рвут его,
рот кривой визжит в трансе, будто бы
шаман угостил мускатным
орехом.
(они называют это смехом)
размахивает руками, особенно руками!
на черепахах все пляшут – геката, иштар, кали
ворочает скользким ртом, выташнивает звуки-речи
ЧЕТЧЕ РЕЗЧЕ
(не советую, короче. жуткое зрелище)
(проще всего любить вещи)

тема
snumri

отложенное до папиного др

31.01.1989/31.01.2014
я еду на санках, отец тащит меня!
папа, постой, я забыла дома ключи
от квартиры, которую я, скрыва-
я, буду снимать через N лет с чужим мужчи-
ной. еду на санках, әти мине өстәри!
әти, көтеп тор, гафу итергә буламы
мине? хотя какое прощение, я же ди-
тя советской укачивающей зимы.
я еду на санках, отец тащит с трудом.
папа, постой, я забыла оплатить интернет.
какой интернет в восемьдесят восьмом?
может, где-то и есть, но в моем татарстаНЕТ.
едем на санках, сквозь сумрак района летим,
папа, нельзя ли скорее, у меня совещание в час!
и потом одни совещания до шести
вечера (через пять лет идти в первый класс).
я еду на санках сквозь метелевый коридор,
папа, постой, я ещё тебе не сказала,
что буду плохая, пьяная, буду стор-
чавшись валяться в ожидания зале вокзала.
чанада каядыр барам, әти мине
бөтен көче белән өстәри алга,
труп замороженного кота бесконе-
чно останется в тех снегах.
папа, стой, давай сделаем снегови-
ка, давай выроем в свежем снегу могилы,
ляжем в них, и постараемся делать вид,
будто ты ещё жив, а я ещё не убила.
папа стой, давай льдом эту горку зальём,
ляжем в могилы и будем над смертью смеяться,
холодно стало, папа, ну что пойдём?
я ушла, папа остался.
санки остались, кот остался, могилы, горки, ночи, санки, снеговики, метели, дворы, санки, микрорайоны, санки.

тема
snumri

оргсинтез (2010)

звонок.
за дверью люди, пришедшие с миром, в упор
стреляют восемь раз мимо
и дважды осечка, девочка
поставила свечку
заупокой мне, а сама не помнит даже, как меня звали,
я видела, как вы все умирали -
кричит и плачет, а мальчик ее дрочит на дешевый фильм, снятый в подвале,
и ему неважно, как мы умирали, и чей смех за кадром,
и что аэродром скоро опустеет,
и что в январе рано темнеет,
а она одна из храма в тьму мира безфонарного,
в тишину пустого аэродрома,
ещё минут десять - и дома,
но кто-то незнакомый уже рядом, он хочет любовь подарить миру,
у него много любви в пузырьке эфира
и он сплевывает карму с кровью
и ищет с кем поделиться любовью,
и девочка очень кстати ему -
подари любовь ближнему своему,
а она близко за десять шагов уже и уже можно бесспорно,
а ее мальчик смотрит детское порно
и плачет от жалости и кончает,
а девочка любовь получает
от незнакомого гражданина в одной из темных арок улиц города,
а потом будут говорить гордо,
что мол любовь – это свет, и вы на него молитесь,
а на горизонте-то не любовь горит, а оргсинтез.

Казань, 2010

тема
snumri

случай на кладбище

некуда было пойти – пошли на кладбище, и, может,
надо было за гаражи просто, но вот стоим красивые у ворот,
очень живые стоим до невозможности, дрожи, и под кожей
что-то шумит, ворочается, течет.
в руках пирожок с кремом – и это тоже
что-то значит, детерминирует, задает:
поливая жиром могилы, пироже-
ное тает вниз; рукавом вытирая рот,
мой друг петя хватается за муладхару
мою (он на заводе работает и научился там)
у него цветные шнурки, гитара
и четыре аккорда (Em, Dm, C и Am)
и нам достаточно! нам девятнадцать!
или четырнадцать (я забыл-
а), и за чакры тайком хвататься –
для нас достаточный ещё смысл.
смотри, кого-то хоронят! – кричит петя
в восторге, – пойдем, надо тоже проститься!
и мы бежим, капая жиром, ветер
раздувает наши живые лица.
и моё пытается найти маску скорби –
но когда меня просят скорбить, я смеюсь, что не
нравится обычно просящим, и я обе
руки кладу на лицо и сразу скорбне-
ю. плачущие когда-то, молчат в бессилии
теперь (все ещё слегонца скорбя),
ветер рвет лицо, и я вижу в могиле
завернутую в простыню себя:
завязанный тряпкой рот, третий
глаз под монетой, цветы
отсутствуют (не положено) "это же я, петя!" –
шепчу, он кивает – конечно, ты!
я не то, чтобы удивлена сильно
(кому, как не мне, меня хоронить), в яме
я могильная пахну шампунем, сине-
ва кожи еще не дырявой червями
из закончившейся динары светит
в незакончившуюся, и треснет голос,
когда я скажу – пойдем, петя,
я рановато пришла, вернусь в другой раз.
и мы ушли, и прошли годы, петр умер
первый, а я забыла, что это было,
и что надо вернуться, но раз надо, вер-
нусь, приду плюнуть на свою могилу.

тема
snumri

отложенная до маминого дня рождения

Было так. Закутываясь в метель,
метеорами мчатся чёрные точки
прохожих, вырывая важное из нигде,
вырывая люблю из спокойной ночи,

и что есть мочи

город гудит,
гудит как гад,
как гадалка надвое расколола
твой образ в стакан, и N дней назад
он сошёл, покачнувшись, к чертям с престола,

стек, как тушь с лица,
как стеклянный пар:
"мы закрыты, зайдите после обеда",
нервно вытек весь, как белок яйца,
уничтоженного яйцеедом,

и тут же следом

город мычит,
мычит как мы
мычали когда-то, пытаясь звуки
вызволять из словесной тюрьмы
из тьмы
смыслов и бед и смертей и руки

твои

в пятнах от старости, шрам (ожог),
четыре неровных и один ровный ноготь
помню только на ощупь. и хорошо
это лучшее, что можно помнить.

в пятнах от старости, от любви,
а вокруг, как пряжа, намотан комом
город: движение, фонари,
провода, и кто-то всегда есть дома.

НЕТ ДОМА

город ревет
дрожит, кричит,
город унесли, предали, разломали,
город взбешён, и вернув ключи,
ночует бомжом на жд вокзале.

город ревет
плачет хрипит
разбившись уже, тем, что был, не будет
в городе на каждой улице, в доме, на этаже
чужие люди
ЧУЖИЕ К ЧЕРТЯМ ЛЮДИ

и им не будет
ничего за это, за жизнь, за то
что они ничего о тебе не знают,
за то, что за дверью два года висит пальто,
и никто его не надевает.


Было так. Закутываясь в метель,
в никуда ниоткуда тянулась нить
незнакомых абстрактных чужих людей
в городе, который продолжил жить

?

Log in

No account? Create an account